Последние комментарии

  • javlep23 сентября, 0:43
    Ну да очень характерно,  что из всего написанного мной вы обратили своё внимание только на "идиотизм" и принцип его ф...Как Сталин и Молотов уговаривали строить нужные Красной армии самолеты
  • Горский Виктор22 сентября, 23:44
    У меня - чужой идиотизм, я говорю то, что говорят люди к которым я отношусь с уважением и доверием. У тебя свой идиот...Как Сталин и Молотов уговаривали строить нужные Красной армии самолеты
  • Владимир Сабакарь22 сентября, 23:24
    Вы НАГЛЕЙШИМ ОБРАЗОМ соврали несколько раз. В расчёте что тут перед Вами лохи сидят. Я с Вами больше не переписываюсь...Как Сталин и Молотов уговаривали строить нужные Красной армии самолеты

“По предателям престола – огонь!”

Опубликовано: 29.01.2019 Автор: Артур Видный

Знаменитый приказ Наркома обороны И.В. Сталина №227 «Ни шагу назад» увидел свет в 1942 году. Приказ помог организовать войска в кулак и дать отпор врагу, чтобы про него не говорили либерасты. Спустя годы Сталина за этот приказ называли бесчеловечным. Однако такие приказы появились задолго до начала Великой Отечественной войны.

"По предателям престола - огонь!"

В годы Первой мировой войны для восстановления боевого порядка русскому командованию приходилось идти на аналогичные меры. До приказов Верховного главнокомандующего дело не дошло, но в распоряжениях командующих фронтами и армиями мы находим очень жесткие на сей счет указания.

Война в 1914 году началась августовским наступлением российских войск в Восточной Пруссии, но завершилась эта кампания разгромом и почти полной гибелью первой и второй армий. Удачное, хотя и кровопролитное наступление в Галиции из-за этого пришлось остановить. Мобилизационная система России оказалась практически неготовой к войне, а по мере неизбежной потери кадровых солдат и офицеров и замене их на резервистов армия стремительно теряла боеспособность. К зиме дезертирство и добровольная сдача в плен стала массовым явлением среди солдат и преимущественно ратников ополчения, как именовались мобилизованные резервисты. По данным Генерального штаба, за первые полтора года войны в плену оказалось почти два миллиона русских военнослужащих, и значительная их часть не особенно противилась пленению.

Уже в первые месяцы войны стало ясно, что русская армия сражается гораздо хуже немецкой, а иногда и австро-венгерской. Отдельные солдаты и офицеры, конечно, проявляли героизм, но в общей массе царские войска с трудом поднимались в атаку, часто панически отступали без приказа, а в плен сдавались массами. Всего в первый год войны в плен сдались более двух миллионов солдат и офицеров. В результате русское командование и царское правительство было вынуждено предпринять ряд серьезных мер по наведению порядка, в том числе и на законодательном уровне.

После первых неудачных месяцев войны царь Николай II собственноручно подписал указ о том, что все сдавшиеся в плен военнослужащие будут после окончания войны отданы под суд, лишены земельных наделов и высланы бессрочно в Сибирь. Семьи попавших в плен военнослужащих лишались пенсий и государственных субсидий.

В развитие императорского указа командующие армий и фронтов стали издавать свои приказы, предельно ужесточавшие воинскую дисциплину.

"По предателям престола - огонь!"

Из приказа по второй армии от 19 декабря 1914 года (цитата по книге воспоминаний М.К. Лемке «250 дней в Царской Ставке»):

«Предписываю начальствующим лицам разъяснить всем чинам армии смысл статьи 248 кн. XXII Свода военных постановлений. Предписываю подтвердить им, что все сдавшиеся в плен, какого бы они ни были чина и звания, будут по окончании войны преданы суду и с ними будет поступлено так, как велит закон. Требую сверх того, чтобы о всяком сдавшемся в плен было объявлено в приказе по части с изложением обстоятельств этого тяжкого преступления. Это упростит впоследствии разбор их дела на суде. О сдавшихся в плен немедленно сообщать на родину, чтобы знали родные о позорном их поступке, и чтобы выдача пособия семействам сдавшихся была бы немедленно прекращена. Приказываю также: всякому начальнику, усмотревшему сдачу наших войск, не ожидая никаких указаний, немедленно открывать по сдающимся огонь орудийный, пулеметный и ружейный».

Смысл слов командующего второй армией генерала Владимира Васильевича Смирнова совершенно однозначен. Не менее жестко требовал бороться с паникерами командующий восьмой армией генерал Алексей Алексеевич Брусилов.

«Для малодушных, сдающихся в плен или оставляющих строй не должно быть пощады. По сдающимся должен быть направлен и ружейный, и пулеметный, и орудийный огонь, хотя бы даже с прекращением огня по неприятелю, на отходящих или бегущих действовать таким же способом, а при нужде не останавливаться также перед поголовным расстрелом».

Попытки создания заградотрядов во время Первой Мировой войны носили хаотичный порядок и создавались зачастую на местах, без единого управления, подчинения и соответственно, действовали без особого успеха.

Сначала командование пыталось взывать к патриотическим чувствам. Из приказа генерала Смирнова (декабрь 1914 года):

«Величайший позор, несмываемое пятно, гнуснейшее предательство, перед которым блекнут самые низкие, чудовищные преступления, — это измена отчизне.

Солдат — защитник Престола и Родины.

Солдат — мощь и гордость отчизны.

Кто из нас, от первого генерала и до последнего рядового, смеет даже мыслить о бегстве перед врагом, уступая ему наши цветущие поля и города с родным, близким нам населением?

Какой честный воин может дойти до низкого, гнусного малодушия и добровольно сдаться в плен, имея еще силы сражаться?
Ни одной минуты мы не можем, не должны забывать, что наше малодушие есть гибель для святой, для единственной по глубине и силе материнского чувства матушки России.

В настоящей войне с вековым врагом славянства — с немцами — мы защищаем самое великое, что только когда-либо могли защищать, — честь и целость Великой России.

А тех позорных сынов России, наших недостойных братьев, кто, постыдно малодушествуя, положит перед подлым врагом оружие и сделает попытку сдаться в плен или бежать, я с болью в сердце за этих неразумных, безбожных изменников приказываю немедленно расстреливать, не давая осуществиться их гнусному замыслу. Пусть твердо помнят, что испугаешься вражеской пули, получишь свою, а когда раненный пулей своих не успеешь добежать до неприятеля или, когда после войны по обмену пленных вновь попадешь к нам, то будешь расстрелян, потому что подлых трусов, низких тунеядцев, дошедших до предательства родины, во славу же родины надлежит уничтожать.

Объявить, что мира без обмена пленных не будет, как не будет его без окончательной победы над врагом, а потому пусть знают все, что безнаказанно изменить долгу присяги никому не удастся.

Предписываю вести строгий учет всех сдавшихся в плен и безотлагательно отдавать приказы о предании их военно-полевому суду, дабы судить их немедленно по вступлении на родную землю, которую они предали и на которой поэтому они жить не должны.

Приказ сей прочесть во всех ротах, батареях, сотнях и отдельных командах с подробным разъяснением и приложить специальное старание, дабы смыслом его особенно прониклись ратники ополчения, поступившие в ряды армии».

Однако, угрозы и призывы не сильно помогли делу.

В 1915 году главный удар немцев и австрийцев пришелся на нашу армию — именно на Восточном фронте были сосредоточены основные силы союзников. Противник старался вывести Россию из войны, принудить ее к сепаратному миру. Ситуация была критическая: наши войска отступали по всему фронту. Императорская армия оставила Польшу, Галицию, часть Прибалтики и Белоруссии. Отступающие войска были деморализованы. К ноябрю 1915 года общие потери составили свыше четырех миллионов человек.

"По предателям престола - огонь!"

Первое постановление о применении силы в отношении деморализованных собственных частей было тут же порождено. Выдержка из приказа по 8-й армии генерала от кавалерии А.А. Брусилова от 15 июня 1915 г.:

«Кроме того, сзади надо иметь особо надежных людей и пулеметы, чтобы, если понадобится, заставить идти вперед и слабодушных. Не следует задумываться перед поголовным расстрелом целых частей за попытку повернуть назад или, что еще хуже, сдаться противнику. Все, кто видит, что целая часть (рота или больше) сдается, должны открывать огонь по сдающимся и совершенно уничтожать их. Мы начали отступать не по своей вине, но отступаем уже второй месяц. Пора остановиться и посчитаться, наконец, с врагом как следует, совершенно забыв жалкие слова о могуществе неприятельской артиллерии, превосходстве его сил, неутомимости, непобедимости и т.д. А потому приказываю: для малодушных, сдающихся в плен или оставляющих строй, не должно быть пощады. По сдающимся должен быть направлен и ружейный, и пулеметный, и орудийный огонь… Хотя бы даже с прекращением огня по противнику, на отходящих или бегущих действовать тем же способом, а при нужде не останавливаться также перед поголовным расстрелом».

Вместе с тем, свидетельствами о применении подобных экстраординарных мер на деле ни в 1915, ни в 1916 г.г. историки практически не располагают.

В наступившем следом 1917 г. Русскую армию поразил вызревавший в течение длительного периода времени кризис, превращенный событиями Февральской революции в необратимый распад. Едва ли не нормой стало неповиновение полевых частей командованию. Необычайно низкий уровень дисциплины исключал возможность бескровного разрешения подобных инцидентов, в ход шли экстраординарные меры силового подавления. Например, для усмирения восставших 625-го и 627-го пехотных полков командующим Юго-Западным фронтом генерал-лейтенантом А.Е. Гутором и командармом И.Г. Эрдели вкупе с армейскими комиссарами Чекотило и Кириленко было санкционировано применение артиллерии и бронеавтомобилей.

Не останавливался перед подобными мерами и генерал П.Н. Врангель, описавший в мемуарах наведение порядка в дрогнувшем в июле 1917 г. Кавказском пехотном полку посредством беглого артиллерийского огня на поражение по бегущим солдатам. Ещё полугодом ранее Ф.А. Степун в письме родным сообщал:

«У нас в бригаде недавно получен приказ стрелять по своим, если стрелки будут отступать без приказания».

Подобные действия порождали негласную конфронтацию между пехотными и артиллерийскими частями русской армии, попыткой нейтрализации которой стал Приказ армии и флоту от 18 августа 1917 г. В нем верховный главнокомандующий приказал «впредь… артиллерию не назначать в отряды, долженствующие усмирять пехотные части одного с ней корпуса или дивизии…».

6 июля Верховный главнокомандующий генерал Л.Г. Корнилов был вынужден издать примечательный приказ по Юго-Западному фронту № 776:

«Нахожу необходимым ввести дело употребления оружия против изменников родины в рамки законности и по возможности теперь же ограничить самосуд…».

Сам он ещё в апреле 1917 г. ограничивался увещеванием братающихся с противником солдат, без претворения угрозы расстрела в жизнь.

"По предателям престола - огонь!"

Схожий, преимущественно демонстративный характер носил подписанный 15 июля 1917 г. приказ командующего 5-й армией Северного фронта генерала от инфантерии Ю.Н. Данилова, утверждавшего, что «долг всякого верного России солдата, замечающего попытку к братанию, немедленно стрелять по изменникам», между тем на деле смертные приговоры в 5-й армии выносились лишь в отдельных случаях. В то же время командующий 60-м пехотным Замосцким полком полковник М.Г. Дроздовский не останавливался перед крайними мерами для восстановления дисциплины. Когда 1 августа 1917 г. полк обратился в бегство, он «приказал бить и стрелять беглецов… всякая попытка к бегству встречалась огнем».

Нынешние русские монархисты, националисты и антисоветчики объясняют массовую сдачу красноармейцев в 1941 году тем, что русский народ не желал воевать за Сталина и за его кровавый режим. Особенно после ужасов коллективизации, голодомора и 1937 года. По той же логике и святой Николай Второй, и династия Романовых также не вызывала желания за них воевать у русских. Ни у рядовых, ни у офицеров.

Источник ➝
'

Популярное

))}
Loading...
наверх